Введение

 

 

ОТ АВТОРА

Это этимологический словарь

русского языка. Он ни в коем случае

не претендует на звание

общеславянского. Однако словарный

материал других славянских языков

приводится достаточно часто;

иногда рассматриваются славянские слова,

вообще не имеющие соответствий в русском языке,

но это делается в виде исключения,

и это не является правилом словаря

или его главною целью.

 

 

О ХРОНОЛОГИИ, ПРИНЯТОЙ В СЛОВАРЕ

Всю историю возникновения и развития индоевропейского языка можно изобразить в такой простой последовательности:

1) Раннеиндоевропейский этап;

2) Среднеиндоевропейский этап;

3) Позднеиндоевропейский этап.

После чего следует сделать лишь несколько примечаний.

Раннеиндоевропейскому этапу предшествовали этапы Бореальный и Протобореальный, каковые в данной работе не рассматриваются. Сам по себе Раннеиндоевропейский этап в словаре не рассматривается также, ибо в это время биконсонантные (двусогласные) корни ещё не складывались в жёсткие конструкции, и языковое общение между людьми состояло из отдельных команд и пожеланий. Никаких развёрнутых суждений на этом этапе высказать было невозможно. Если они как-то и высказывались в это время, то не речевым способом, а каким-то другим – с помощью языка жестов или с помощью телепатиии. Впрочем, это последнее – моё чистое фантазирование, и оно к настоящему словарю не имеет отношения.

Более или менее интеллектуально насыщенная человеческая речь началась у индоевропейцев на Среднем этапе их языковой истории.

 

 

ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ СЛОВАРЯ. ТЕРМИНЫ И ДРУГИЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ

Когда я приступил к составлению этого словаря, то с самого начала поставил перед собою такую цель: показать происхождение простейших слов русского языка, образовавшихся на славянской почве.

Тогда я считал, что исходить при этом я должен буду из того, что общеславянский язык имел своим предком праславянский, а праславянский – протославянский.

Кроме того, я думал так: в некоторых случаях я буду рассматривать в виде исключения ещё и слова италийского происхождения (а носителями италийского языка были венеты, вступившие с праславянами в племенной союз). Италийское воздействие на формирование славянского языка, как я понимал ещё в начале моей работы, было настолько сильным, что его нельзя считать чем-то посторонним, ибо не было бы этого воздействия – не было бы и славян в современном понимании этого термина. Тогда же у меня хватило здравого смысла осознать, что слова италийского происхождения в составе славянского языка ни в коем случае не есть что-то чужеродное; это не заимствование со стороны, а неотъемлемая часть славянской истории. И я сразу же придал всем словам и прочим элементам италийского происхождения статус исконно славянских.

Между тем, по мере работы со словарём, я стал приходить к совершенно удивительным выводам. И вот каким:

Нельзя представлять дело так, будто к праславянам примкнули на каком-то этапе италийцы и некоторым образом повлияли на их язык. Италийское воздействие было до такой степени огромным, что можно с уверенностью утверждать: сошлись два равноправных народа, и из этих двух половинок образовался новый язык! Стремительное языковое смешение, которое случилось в ходе этого процесса, можно с лёгкостью объяснить межплеменными браками, которые при этом заключались. Говоря точнее: это мог быть полный обмен незамужними женщинами, когда меняли всех на всех. Дети, рождавшиеся от таких браков, ещё только в первом поколении, должны были слышать вокруг себя два разных языка. От матери и от других молодых женщин – её подруг и соплеменниц – они слышали один язык, а от отца и его родственников – другой. Я думаю, что трёх поколений вполне хватило бы на то, чтобы оба языка слились окончательно и бесповоротно. В течение ещё одного-двух веков произошла некая языковая утряска, после чего и возникло то самое, что мы считаем теперь ранним славянским языком.

И теперь я вопрос ставлю так: когда сходились два племени, кого было численно больше – праславян или италийцев? И это не праздный вопрос – русский человек имеет право задаться вопросом: от кого же я просхожу?

Поначалу я полагал, что праславян было существенно больше, а италийцев меньше.

Потом я стал думать, что на стороне праславян был лишь небольшой численный перевес.

Потом я пришёл в выводу, что было одинаковое количество – и тех, и других…

Через семь лет работы над составлением словаря я с изумлением стал осознавать, что италийцев было больше, а праславян – меньше!

И я пока не пришёл к окончательному выводу и, видимо, и не приду. Это очень трудный вопрос, и ответ на него будет дан ещё не скоро, и не мною. Пока же я решил не выходить за рамки такой рабочей гипотезы: тех и других было примерно поровну. А высчитывать, кого было больше, а кого меньше – это не моё дело. Пусть потом историки проделают эту работу.

И это и есть предварительное условие всего моего словаря: исконно славянским считается то, что образовалось от слияния праславян и италийскоязычных венетов. И те, и другие в совершенно одинаковой степени являются предками славян.

Но тогда возникает неприятность с терминологией! Если праславяне и италийскоязычные венеты суть равноправные предки славян, то почему мы одних называем праславянами, а других – как-то иначе?

Праславянами должны называться и те, и другие. Можно – с такими уточнениями: сатэмные предки славян и кентумные предки славян.

Сатэмные праславяне и кентумные праславяне.

Но, если пойти на такое изменение терминологии, может начаться невообразимая путаница: тогда, если копать ещё глубже, придётся ввести понятия сатэмные протославяне и кентумные протославяне, а это было бы совершенно неправильно.

И я пришёл к выводу, что нужно оставить старую терминологию и пользоваться двумя понятиями: праславяне, у которых были предки протославяне (между прочим, ближайшие родственники хеттов), и италийскоязычные венеты, у которых языковым предком была италийскокельтская ветвь в составе индоевропейского древа.

Этих последних можно будет для простоты называть просто италийцами или просто венетами – но это лишь в виде рабочих терминов.

Термин «праславяне» получается не очень точным: будто бы именно они и являются главными предками славян и им принадлежит какая-то особая роль. Это не так. Но термин нужно оставить именно этот, ибо лучшего не существует.

 

В редких случаях и по особым причинам в словаре рассматриваются прагерманские, пралеттолитовские, пракельтские, праиранские и другие исконно индоевропейские корни, попавшие в дославянский язык в ходе постоянных межплеменных контактов на очень раннем этапе. Дело в том, что, чем дальше мы погружаемся в глубины индоевропейской истории, тем труднее становится понять, что такое заимствование из одной ветви в другую. Поначалу ведь в индоевропейском мире были только диалекты – бурлящее море диалектов! – и между ними происходила постоянная циркуляция слов. Подавляющее большинство тех слов, которые сейчас сейчас именуются легкомысленными или недобросовестными лингвистами общеиндоевропейскими, это именно такой междиалектный обмен. Количество общеиндоевропейских слов, чьи корни сложены из двух биконсонантных корней, измеряется не тысячами и даже не сотнями, а всего лишь несколькими десятками. Что же касается корней, сложенных из трёх биконсонантных корней, то среди них не может быть ни единого общеиндоевропейского, а все сходства таких корней – это только и только междиалектный обмен или более поздние межъязыковые заимствования!

К слову сказать, «Индоевропейский этимологический словарь» Юлиуса Покорного – это то, к чему я отношусь резко отрицательно. Все наработки Покорного и его продолжателя С.А. Старостина – во внимание мною не принимаются. Если опыт Покорного – это, возможно, просто неправильный путь, то уже деятельность Старостина – это то, что я считаю умышленною научною фальсификацией, так же, впрочем, как и все работы В.В. Иванова и Т.В. Гамкрелидзе, а равным образом и основоположника ползучего разгрома индоевропеистики в нашей стране В.М. Иллича-Свитыча.

Особо должен отметить также роль Леонида Ильича Брежнева, возглавлявшего этот шабаш. Это, конечно, была не его личная воля, а генеральная линия коммунистической партии, но ответственность перед потомством за избиние отечественной индоевропеистики несёт в первую очередь именно этот человек.

Илличу-Свитычу я отвожу в этой мрачной иерархии лишь второе место. Кто на третьем месте – Старостин или Иванов – это уже не столь существенно.

 

Должен заметить также, что мой словарь не то же самое, что общеславянский этимологический словарь Олега Николаевича Трубачёва (1930-2002) и тот словарь, который создал Максимилиан Романович Фасмер (1886-1962). Обоих учёных я безгранично уважаю и считаю умнейшими и порядочнейшими людьми, но всё же я создал произведение, отличное от того, что создали они.

От словаря Трубачёва мой словарь отличается вот чем: это этимологический словарь только русского языка, а отнюдь не общеславянский! Не надо упрекать меня в том, что я не посягнул на общеславянский масштаб – просто я изначально поставил перед собою более узкую задачу, нежели Трубачёв. Словарный материал других славянских языков – он также используется мною, но привлекается он только по мере надобности – в тех случаях, когда это необходимо для установления этимологии рассматриваемого русского слова. Если такой необходимости нет, то общеславянский материал не рассматривается или упоминается мною лишь вскользь.

 

Я не ставил перед собою задачи объяснять происхождение всех без исключения слов современного русского языка. Только простейшие исконно русские слова и ничего больше! Например, у меня не может рассматриваться слово ВЫХОД, но тот, кому интересно происхождение этого слова, сможет найти у меня статью о происхождении корня ХОД-, статью о приставке ВЫ- и даже – статью о нулевом окончании! Подобным же образом у меня рассматриваются и другие исконно русские корни, приставки, суффиксы и окончания, а равным образом – и союзы, и предлоги, и частицы, которые восходят к уже упомянутому выше Среднеиндоевропейскому уровню. Исключением из этого правила являются славянские и италийские этнонимы (названия племён и народов), которые иногда рассматривались мною намного пристальнее, нежели остальные слова русского языка – это объясняется спецификою этих особых слов.

Несколько слов о происхождении так называемых звукоподражаний: они были в принципе невозможны у индоевропейцев Ранней и Средней эпох. Неразумные животные жёстко противопоставлялись разумному человеку: считалось безнравственным уподобляться животным, и на такое уподобление был наложен запрет. Считалось, однако, что животные могут подражать человеку и у них получаются звуки, совпадающие с теми или иными словами человеческой речи. То есть, если и допустить, что звукоподражание было, то лишь в обратном смысле: бытовало мнение: это животные подражают человеческой речи, а не наоборот. Всё это же самое в полной мере касалось и заимствований из НЕиндоевропейских языков: долгое время они находились под запретом по этой же самой причине. Речь людей НЕиндоевропейского происхождения считалась речью неразумных существ, осуждалась и не могла быть заимствована.

Я не ставил своею задачею объяснять происхождение слов типа ЭКСКАВАТОР, АЛГЕБРА, КОФЕ, КАКАО, ВИГВАМ, ЦУНАМИ. Слова, пришедшие в русский язык из других языков (неиндоевропейских и даже индоевропейских!) уже в историческое время, – меня не интересуют в принципе. Освещать их предысторию – просто изначально не входило в мою задачу.

 

НЕОБХОДИМЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ПРИЛОЖЕНИЯМ

Особую часть словаря представляет собою раздел РУССКИЕ ГИДРОНИМЫ. ОСОБО ВАЖНЫЕ ГИДРОНИМЫ ДРУГИХ СЛАВЯНСКИХ И ПРОЧИХ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ. Под термином «русские гидронимы» подразумеваются великорусские, малороссийские и белорусские названия рек, озёр и других водоёмов. Русских гидронимов у меня – подавляющее большинство. Гидронимы западных и южных славян, а также некоторых других индоевропейских народов введены в словарь лишь в виде исключения – как правило, для сравнения с гидронимами русскими или из каких-то других строго конкретных соображений. Спецификою этого раздела является то, что подавляющее большинство рассматриваемых русских гидронимов имеют не праславянское происхождение, а какое-то другое. Как правило – праиранское (арийское). Гидронимы, имеющие русское происхождение, но уже современное и понятное нам на слух – не рассматривались вовсе (например, реки Быстрянка, Каменка, Песчаная, Гусиная и т.п.). Гидронимы НЕ индоевропейского происхождения, а также гидронимы, чьё происхождение сомнительно или вовсе непонятно – не рассматривались так же.

Кроме того, словарь содержит в себе два других маленьких раздела, каковые можно было бы назвать приложениями ввиду того, что их материал не имеет отношения ни к русскому языку, ни даже к пра- или протославянскому. Это раздел ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ЭТНОНИМЫ (названия племён, племенных союзов, народностей, национальностей), а также раздел ИМЕНА И НАЗВАНИЯ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ БОЖЕСТВ, МИФОЛОГИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ И ДРУГИХ УЧАСТНИКОВ МИФОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДАНИЙ. Этнонимы и теонимы НЕ индоевропейского происхождения и в этих двух случаях так же точно находятся за пределами моего внимания. Оба эти раздела, конечно же, достойны отдельной книги, но, поскольку материала у меня собрано пока что очень мало, то я рассудил так: путь уж лучше они присутствуют в этой книге на правах довольно-таки инородного тела, нежели не существуют вовсе. Я убеждён в том, что поступил правильно, поместив их в этот словарь.

К слову сказать, имена древних славянских божеств рассматривались мною на правах обычных русских слов, и они находятся в общем корпусе словаря.

 

К ВОПРОСУ О ПРИНЯТОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

В работе, кроме общепринятой терминологии, есть и моя собственная. Трудность заключается в том, что мои собственные термины могут быть поняты неверно и им может быть приписано не совсем то самое значение, которое я на самом деле имею в виду.

Таких случаев не так уж много, и я о них сейчас расскажу.

 

ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ РАННЕЙ ЭПОХИ и РАННЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ЯЗЫК. Мною имеются в виду весьма немногочисленные племена, говорившие на РАННЕИНДОЕВРОПЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ, который состоял в то время из нескольких сотен биконсонантных (двусогласных) корней, пока ещё не складывавшихся между собою в устойчивые конструкции. Особенностью этих биконсонантных корней было то, что каждый из них содержал в себе два разных МОНОКОНСОНАНТНЫХ КОРНЯ, которые к концу описываемой эпохи стали восприниматься уже как простые согласные звуки. Между этими согласными звуками, не подчиняясь никаким строгим правилам, мог появляться один-единственный гласный звук [e], назначение которого было только одно: не позволить этим согласным звукам слиться в одну нерасчленимую массу.

Количество биконсонантных корней, которые достоверно подтверждены и которые дошли до наших дней я определяю цифрою «337» (203 из списка Н.Д. Андреева и 134 из моего списка).

РАННЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ племена принадлежали к нордической расе в её древней разновидности и жили в бассейне Нижнего Рейна примерно 20-40 тысячелетий тому назад.

 

ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ СРЕДНЕЙ ЭПОХИ и СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ЯЗЫК. Мною имеются в виду потомки раннеиндоевропейских племён, которые проживали в бассейнах Рейна и Дуная (считая и их притоки и прилегающие к этим рекам территории). Началась СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ЭПОХА примерно 20 тысяч лет назад и завершилась примерно 5-7 тысячелетий назад. СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ЭПОХА очень чётко делится на два этапа:

1) РАННИЙ СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ПЕРИОД и

2) ПОЗДНИЙ СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ПЕРИОД.

На раннем этапе индоевропейцы научились создавать двойные конструкции биконсонантных корней, на позднем этапе – тройные. Конструкции из большего количества биконсонантных корней (трёх-четырёх-пяти) не создавались никогда. Для СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ПЕРИОДА характерно то, что в этих конструкциях (двойных или тройных) каждый отдельно взятый биконсонантный корень ощущался как отдельная единица; между биконсонантными корнями в обязательном порядке делались паузы, и ударение падало на каждый отдельно взятый биконсонантный корень.

СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ПЕРИОД, в моём изложении, подразумевает наличие в языке индоевропейцев разнообразного ассортимента гласных звуков (долгих и кратких). Некоторые корни уже не состояли из двух согласных, а имели в своём составе один гласный и один согласный звук, или даже два гласных. Например, были корни men, nem, wi (ui), ju (iu), ta, at, ea, ae, oa, ao. Независимо от того вида, который эти корни приобрели в СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ПЕРИОД, они, по условиям данной работы, продолжают именоваться мною биконсонантными, ибо они все восходят к тем биконсонантным корням, которые существовали в РАННЕИНДОЕВРОПЕЙСКУЮ ЭПОХУ. Никаким другим материалом, кроме указанных выше 337 биконсонантных корней, индоевропейский мир не располагал, ибо заимствования из других языковых систем были в те времена невозможны.

СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ ЯЗЫК был только один, но он делился на диалекты. Недопустимо предположение о нескольких или многих СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКАХ.

ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ СРЕДНЕЙ ЭПОХИ принадлежали к нордическому расовому типу и отличались по внешнему виду от других жителей Европы.

 

ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ ПОЗДНЕЙ ЭПОХИ и ПОЗДНЕИИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ. Началась эта эпоха около четырёх тысячелетий тому назад и продолжается по сей день. Переходом к этой эпохе следует считать то время, когда индоевропейцы окончательно перестали ощущать значение отдельно взятых биконсонантных корней, которые к этому времени превратились в обычные звуки – гласные или согласные. Слова стали состоять из слогов, между которыми уже не делалось никаких пауз, а ударение ставилось лишь на один из слогов. Одновременно с этим появились категории рода, числа, падежа, лица; появились существительные и глаголы, подлежащие и сказуемые и прочие вещи, которых раньше не было. Числительные и личные местоимения впервые стали восприниматься как особые части речи.

В эту же эпоху началась серьёзная языковая раздробленность индоевропейцев, связанная с тем, что они стали распределяться по всей Европе и даже двинулись в Азию. Начались расовые смешения, а под самый конец этой эпохи началось и такое необыкновенное явление, как заимствование слов из языков других языковых семейств.

 

Обращаю совершенно особое внимание на термины ПРОТОСЛАВЯНЕ и ПРАСЛАВЯНЕ: в моём изложении они значительно различаются между собою, имеют чёткие разграничения и совершенно не соответствуют той неразберихе с этими двумя понятиями, которая свирепствует в современной отечественной научной литературе!

ПРОТОСЛАВЯНЕ – условное название для некоего индоевропейского племени, жившего в СРЕДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКУЮ ЭПОХУ в нижнем течении Дуная. ПРОТОСЛАВЯНЕ являются общими предками по отношению к будущим ПРАСЛАВЯНАМ и СЛАВЯНАМ, а также ближайшими родственниками по отношению к будущим анатолийским племенам (хеттам, лувийцам, карийцам и другим). ПРОТОСЛАВЯНЕ говорили на индоевропейском диалекте, а не на отдельном языке.

ПРАСЛАВЯНЕ – условное название для некоего племени, жившего в начале ПОЗДНЕИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ЭПОХИ в Центральной Европе. Я полагаю, что сами себя они называли сербами, но в древнем произношении этого слова. Этимологию слова СЕРБЫ смотрим в словаре. ПРАСЛАВЯНЕ говорили на языке сатэмного происхождения, то есть принадлежали к восточной половине индоевропейского мира. Они имели менталитет, отличный от индоевропейцев кентумного (западноевропейского) происхождения, и уже тогда имели свой собственный тип мышления.

 

ИТАЛИЙЦЫ – индоевропейская ветвь, весьма близкая по происхождению КЕЛЬТАМ. Италийская ветвь породила многие десятки родственных племён, из которых для истории индоевропейцев имеют значения лишь два:

1) латиняне – создатели латинского языка и основатели Римской империи, а также

2) некое племя с условным названием ИТАЛИЙСКОЯЗЫЧНЫЕ ВЕНЕТЫ.

 

ИТАЛИЙСКОЯЗЫЧНЫЕ ВЕНЕТЫ – племя, вступившее в племенной союз с ПРАСЛАВЯНАМИ, после чего и образовались СЛАВЯНЕ в современном смысле этого слова. Случилось это примерно 3200 лет назад. Оба племени говорили на языках, которые  различались между собою и на слух не были понятны так уж хорошо противоположной стороне. Полный обмен незамужними женщинами привёл к тому, что произошло быстрое и окончательное слияние обоих языков, на что ушло не более двухсот лет.

ИТАЛИЙСКОЯЗЫЧНЫЕ ВЕНЕТЫ и ПРАСЛАВЯНЕ являются в совершенно одинаковой степени предками славян. Получившийся в результате этого смешения язык, состоит из большего числа праславянских слов и меньшего числа италийского материала. Тем не менее, все личные местоимения и числительные в составе славянских языков имеют италийское происхождение, а не праславянское! Это может означать только одно: при заключении этого союза италийцев было численно больше, чем праславян, но интеллектуальная инициатива принадлежала праславянам!

Чисто теоретически я считаю, что и тех, и других было изначально поровну и настаиваю на том, что и те и другие в одинаковой степени являются предками славян.

 

ДОСЛАВЯНСКИЙ ПЕРИОД – то, что было до возникновения славян – за тысячу лет, за десять тысяч, за сто тысяч. Никаких ограничений по времени нет, и важно только то, что имеется в виду то, что было до возникновения славян, а не после.

 

ПРЕДСЛАВЯНСКИЙ ПЕРИОД – то, что было незадолго до окончательного становления славян. Если точнее, то так: то, что было после заключения племенного союза между праславянами и италийскоязычными венетами, но до окончательного становления славян. Одним из главнейших событий этого периода, по моему мнению, следует считать то, что Юрий Яковлевич Бурмистрович обозначил как утрату бемольности.

 

НАЧАЛО РАННЕСЛАВЯНСКОГО ПЕРИОДА следует, на мой взгляд, всенепременно увязывать с законом открытого слога, который медленно, но верно стал работать в предславянских диалектах. В разных диалектах этот закон проявлял себя по-разному, и это и есть одна из причин того, что на тот момент, который следует считать началом славянского языкового состояния, не существовало единого общеславянского языка и единой славянской народности.

 

ОБЩЕСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК – ложное понятие! Это то, чего никогда не было. Были близкие раннеславянские диалекты, различающиеся между собою по некоторым признакам, но языка общего для всех славян не существовало. Точно так же никогда не было и единой славянской народности. Племена, вовлечённые в раннеславянскую языковую общность, были разного происхождения; в некоторых случаях, это могли быть племена не индоевропейские и не нордические, хотя в основном это были племена, принадлежащие другим индоевропейским ветвям – иранской, летто-литовской, кельтской, германской… Убеждён в том, что это и есть одна из причин того, что в дальнейшем судьбы славянских народов так сильно разойдутся, и при языковом сходстве, аналогов которому нет больше ни в единой индоевропейской группе, славяне будут ощущать при общении между собою весьма значительную разницу в своих менталитетах – вплоть до взаимной ненависти.

 

ВЕНЕТЫ – термин, с которым следует обращаться с осторожностью. ВЕНЕТЫ были италийскоязычными, кельтоязычными, германоязычными, иллирийскоязычными и, возможно, были ещё какие-то другие ВЕНЕТЫ. В контексте моего этимологического словаря имеются в виду только италийскоязычные венеты, но употреблять этот термин без уточнений – желательно не очень часто и с постоянною оглядкою на контекст.

 

ИТАЛИЙСКОВЕНЕТСКИЙ – прилагательное, относящееся к италийскоязычным венетам. Например: ИТАЛИЙСКОВЕНЕТСКИЙ язык. Недопустимый термин: венетскоиталийский!

Обращаю внимание на написание термина ИТАЛИЙСКОВЕНЕТСКИЙ – он записывается без дефиса, ибо написание с дефисом (италийско-венетский) означало бы: «и италийский, и венетский в одинаковой степени», а у меня нет задачи высказывать именно такую мысль, и потому я пишу этот термин без дефиса – в соответствии с поставленною задачею. Рассуждение о том, что он «с одной стороны италийский, но с другой стороны – всё-таки венетский», имеет определённый смысл, и оно неизбежно должно привести к написанию через дефис. Я так не рассуждаю и, во избежание путаницы, употребляю только одно написание: ИТАЛИЙСКОВЕНЕТСКИЙ – без дефиса.

 

ВЕНЕДЫ – ложный термин! Такое слово всегда существовало, но оно является германским вариантом произношения термина ВЕНЕТЫ, без которого вполне можно обойтись, ибо возникает путаница.

 

АРИИ, АРИЙЦЫ – ложные термины! Они допустимы и простительны только в разговорной речи людей, далёких от истории и языкознания. Термины объяснены в разделе этнонимов.

 

ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ – в понимании всех без исключения лингвистов 19-го века и практически всех лингвистов века 20-го, это только и только ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ ПОЗДНЕГО ПЕРИОДА. О периодах Среднем и Раннем практически никто даже и не подозревает, а если кто-то и слышал о них, то едва ли знает подробные характеристики этих периодов. Такое поголовное невежество связано с негласным запретом на публикации работ Николая Дмитриевича Андреева и полным разгромом индоевропеистики, которого добились сионистские фальсификаторы.

 

 

Таковы основные задачи, положения и термины, принятые мною в данной работе.

Сокращений у меня, вопреки существующим традициям, почти нет, и это должно будет облегчить работу с моим словарём для всех желающих воспользоваться им. Я старался избегать слишком трудных терминов и громоздких высказываний и выражал мысли просто и ясно. Прошу считать это не недостатком моего словаря, а его достоинством.

Приятного чтения!